Из жизни Маргариты Кирхнер-Бокхольт,
врача и лечащей эвритмистки
Свои детские и юные годы Маргарита счастливо прожила с родителями. Решающую роль сыграли для нее беседы с отцом. Много сил он отдал постижению гётевского «Фауста» и внутренней борьбе с идеей о том, что дух не является самостоятельной сущностью. Беседы побудили девушку заниматься этой темой дальше.
В 1913 году Маргарита закончила женскую гимназию в Кёльне, затем изучала медицину в университетах Фрайбурга, Мюнстера, Мюнхена, Берлина и Ростока; в 1919 году получила диплом. Уже после ее кончины один из сокурсников вспоминал о том, какое огромное впечатление производили на него, да и на студентов других факультетов, острый ум и целеустремленность Греты, удивительная трезвость ее суждений в разных жизненных ситуациях.
В 1921 году Маргарита Бокхольт работала ординатором в психиатрической клинике Ростокского университета. Здесь она получила степень доктора медицины. За день до защиты руководитель клиники обязал ее посетить лекцию Ойгена Колиско об антропософии и рассказать об услышанном. Из лекции она поняла немногое, но увидела, что встретилась с явлением, в котором есть нечто из давно ею искомого. Слова лектора о том, что в Дорнахе существует Свободная высшая школа духовного знания, стремящаяся обновить все области научной жизни, подействовали на Грету подобно молнии. Чтобы услышать выступление Рудольфа Штейнера, она едет в Штутгарт. Там она участвует в подготовке эвритмического представления. Пламенный энтузиазм, зажженный в ней новым искусством, привел к решению поступить в эвритмическую школу Алис Фельс (в Штутгарте). Увидев Бокхольт во время занятий, Мария Штейнер произнесла: «Посмотрите на этого молодого врача, все ее движения носят космический характер». Грета получает приглашение продолжить образование под ее руководством и счастливая перебирается в Дорнах.
Здесь все еще только складывалось и потому оставалось задушевно-личным. В Гётеануме царила особая духовная и артистическая атмосфера. Ее дополняли строгая добросовестность М. Штейнер и постоянные встречи с Р. Штейнером. Здороваясь с Маргаритой, он подчеркнуто произносил: «Доброе утро, фрау доктор». Всякий раз она слышала в этих словах напоминание о том, что эвритмия не зачеркивает ее врачебных задач.
В соседнем Арлесхайме работает клиника Иты Вегман. В 1922 году Вегман на четыре недели уезжает из Арлесхайма и просит Бокхольт вести в клинике ее пациентов. Маргарита становится вторым ординатором клиники, коллегой д-ра мед. Хильмы Вальтер. Кроме того, Р. Штейнер направляет ее к д-ру мед. Юлии Борт, с тем чтобы та обучила ее лечебноэвритмическим упражнениям. Так она оказалась перед лицом своей жизненной задачи — соединить эвритмию и медицину в эвритмии лечебной. В отличие от Х. Вальтер все свое внимание она уделяет не веществу, не лекарственной, но эвритмической терапии. Наступает новый этап — обучение под руководством Штейнера и Вегман, важнейшей частью которого становятся регулярные обсуждения пациентов клиники. «Это было учение по велению внутренней вопрошающей активности, перераставшей в познавательный процесс». Штейнеровский курс по лечебной эвритмии Маргарите прослушать не довелось, и все же именно ей предстояло написать основополагающую книгу по практической лечебной эвритмии.
В следующие годы ее переполняет та богатая духовная жизнь, которую в 1922—1924 годах инициирует Р. Штейнер: лекции, новые искусства, прикладные начинания. Ее потрясает гибель Гётеанума, поражают Рождественский съезд и последовавшие за ним лекции о карме, лекции для молодых врачей, курс лекций по пасторской медицине, курс по лечебной педагогике — сказочное богатство, открывшее ей новый мир.
На глазах Маргариты Бокхольт и Хильмы Вальтер протекает работа Штейнера и Вегман над книгой «Основы развития врачебного искусства». Объем работы Вегман оказывается настолько велик, что на плечи молодых сотрудниц ложится значительно большая ответственность за клинику в Арлесхайме.
В 1924 году Маргарита увидела, как, стоя на пороге клиники, Р. Штейнер поправил на И. Вегман пальто, ей тогда открылась их кармическая связь — внутреннему взору предстал образ учителя и ученика («Автобиографические заметки», не изданы).
Со смертью Штейнера все изменилось. В эти трудные годы Маргарита Бокхольт открывает в Арлесхайме первые Курсы лечебной эвритмии, безоговорочно поддерживает Иту Вегман в их общем деле и в общих целях, неустанно стремится к расширению антропософского медицинского и лечебнопедагогического движения. При подготовке съездов и конференций Вегман обычно говорила: «И Бокхольт — обязательно, она умеет придать всему блеск». Политическая напряженность растет, и, чтобы активизировать антропософскую медицинскую деятельность, в 1931 году Вегман создает медико-терапевтические институты в Берлине и в Лондоне. Маргарита Бокхольт едет в Берлин. Ведет врачебный прием, читает лекции, практикует лечебную эвритмию, открывает вводные курсы по этой дисциплине.
В 1933 году, после прихода к власти национал-социалистов, она возвращается в Швейцарию. В период трагического раскола в Антропософском обществе, наступившего в 1935 году, Маргарита Бокхольт остается несгибаемым и энергичным поборником медицинской миссии Иты Вегман. В 1939 году вместе с Вегман она уезжает в Бриссаго (кантон Тичино), где осуществляет врачебное руководство лечебнопедагогическим приютом «Ла Мотта». Со смертью Вегман в марте 1943 года внешняя сторона их сотрудничества прерывается. В День св. Михаила того же года при захоронении урны с прахом Иты Вегман, Грета Бокхольт вызывает в памяти слушателей ее образ: «Эти воспоминания мы хотим сохранить. И не потому, что держимся за прошлое, но в силу того, что они могут претвориться в зерна грядущих целей. Целей, покоящихся в лоне духовного течения, которое на Земле представлял Рудольф Штейнер и с которым самым тесным образом соединена Ита Вегман» (неизданная машинопись). Так она выразила свою связь с делом Рудольфа Штейнера и Иты Вегман.
Кончилась война. В 1949 году Маргарита Бокхольт возвращается в Арлесхайм. Здесь она выходит замуж за Эриха Кирхнера (коммерческого директора клиники) и возобновляет работу Курсов лечебной эвритмии.
Она снова получает возможность интенсивно работать в сфере медицины и антропософии, работать со всеми друзьями за границей, с которыми ее разлучала война. Кроме того, важную роль для нее сыграл долгий разговор с Марией Штейнер, оказавшейся в беатенбергском одиночестве (умерла в Беатенберге в 1948 году). Во время этой встречи многое удалось обсудить искренне и откровенно.
В 1955 году Альберт Штеффен приглашает Грету Кирхнер-Бокхольт, а вместе с ней Маделейн ван Девентер, Ганса Блейкера и Герхарда Шмидта в совет Медицинской секции Гётеанума. Согласие потребовало от нее немалого мужества и для многих ее друзей оказалось полной неожиданностью. В контексте конфликтов в Антропософском обществе вокруг фигуры И. Вегман этот шаг оставался для некоторых непонятным. Она пошла на такой риск, поскольку ощущала свою глубокую связь с силами, продолжавшими действовать в самой сердцевине дела, она чувствовала свою ответственность по отношению к ним.
В качестве руководителя секции она развивает активную деятельность, в том числе участвует в Ежегодных съездах врачей в Кобурге (под Штутгартом), стремится возродить совместную работу врачей и священников. В вопросах ухода за больными способствует осознанию задач антропософского медсестринского персонала. Ее глубоко волнует вопрос: что назрело как духовная необходимость? что стремится вступить в общую жизнь из миров духа?
В эти годы Бокхольт просит лечащую эвритмистку Лили Херц помочь ей в подготовке к печати материалов лечебноэвритмических назначений Штейнера. Ради этого Л. Херц прерывает на год свою работу в Голландии. Собранные данные М. Бокхольт приводит в книге, перевод которой предлагается вниманию русского читателя. Книга «Начала лечебной эвритмии» подытожила ее многолетний опыт работы и преподавания в этой области и наряду со штейнеровским «Курсом лекций по лечебной эвритмии» стала фундаментом данной дисциплины. Ее используют как лечащие эвритмисты, так и врачи, желающие освоить эту форму терапии. У истоков всемирного распространения терапевтической эвритмии, разработки ее физиологических основ и ведения надлежащей документации стояла М. Кирхнер-Бокхольт — эти направления необходимо широко развивать как в образовании, так и в профессиональной деятельности.
Из рассказов знавших ее людей встает образ совершенно независимой, исключительно самостоятельной личности, излучавшей свет, сияние, искрящийся энтузиазм. Но в то же время это была личность чрезвычайно чуткая и открытая для всякой духовной реальности. Лечебноэвритмические звуки окружали ее как некая естественная жизнь. Даже в старости она с юной подвижностью погружалась в мир эвритмических звуков и передавала их осязаемо и зримо. Ее живые описания мира планет и мира зодиака навсегда запечатлелись в памяти учеников.
Гудрун Вольф-Хоффман описывает ее как некоего рыцаря короля Артура — рыцаря, жившего дыханием Вселенной. Рудольф Штейнер поставил перед ней кармическую задачу: идти от Артура к св. Граалю.
Ингрид Кюстерман вспоминает ее особую общительность и неистощимое богатство идей, но эти качества сопровождала сознательная строгость к себе — дело было всегда важнее мотивов личных. Рядом с Бокхольт люди ощущали присутствие значительной личности. Вся ее натура излучала реальность духа.
На Пасху 1963 года А. Штеффен предлагает Маргарите Кирхнер-Бокхольт стать членом совета (Vorstand) Антропософского общества. Вхождению в совет общества предшествовала беседа, о которой много лет спустя рассказал Ф. Хибель: она говорила о развитии связей внутри антропософского движения, о духовном признании его различных частей, о совместной духовной работе; о том, что такие связи могут формироваться из готовности воспринимать духовные устремления Рудольфа Штейнера. Закончила она словами: «Я была бы рада сотрудничать в повышении действенности Высшей школы, в осуществлении Высшей школы на Земле и тем самым — Рождественского съезда».
«Смысл ее сотрудничества с членами совета в Гётеануме заключался в усилении эзотерики. На этом она настаивала с железной последовательностью св. Михаила».
Особые дружеские отношения М. Кирхнер-Бокхольт поддерживала с людьми из окружения Иты Вегман: Дж. Адамсом, Д. ван Беммеленом, М. ван Девентер, П. де Ханом, Г. Ханом, И. Кнауэр, О. Колиско, Э. Лерсом, Б. Ливехудом, М. Рёшль-Лерс, Л. Польцер-Ходицем, Р. Каридо, В. Й. Штайном, Э. Вреде, В. Зейлмансом ван Эммиховеном и другими. Можно ли это понимать как ее рабочий завет следующим поколениям?